Российская история ПОСЛЕДНИЙ РЮРИКОВИЧ

Irina's cozy-corner

english

о себе

Айболит

Фотоальбом

Музыка

Психология

Библиотека

История России

Кухня Валентины

Путешествия

Гостевая Книга

Гороскоп

Italian home

French home

Russian Home

© copyright Raduga Creations c 24 августа 2002

*ПОСЛЕДНИЙ РЮРИКОВИЧ*
Иван Грозный умер в 1584 г., оставив после себя двух сыновей: Федора от первой жены и малолетнего (род. в 1582 г.) Дмитрия от седьмого брака. Началось правление Федора I (1584-1598), человека бесхарактерного, постоянно болеющего, не понимающего государственных дел и далекого от желания изучить их. Федор много времени проводил на молитвах и любил паломничать по монастырям, которым раздавал щедрые пожертвования. Всё это кажется преувеличением, но не таким уж большим, как это видится современному человеку.Иван Грозный, царь, без сомнения, выдающийся, а при этом и тиран, не останавливающийся перед кровавыми репрессиями, тоже проводил много времени на ежедневных молитвах, а его любимым развлечением было слушать церковные хоралы. Поэт и богослов Сергей Соловьев (1885-1942) даже писал про него: Ты клирные любил напевы, Сияние свеч и дым кадил.
Разница между отцом и сыном была скорее в том, что Федор искренне веровал и заботился о спасении души, а это оставляло ему мало времени для дел мирских, которыми Федор занимался мало и без полезных результатов. Федор еще заботился о своем дворе и придворном хозяйстве; он, пожалуй, лишь в пределах Кремля проявил себя правителем хозяйственным, но стать истинным "государем всея земли руской" не сумел. Единственная его дочь умерла еще в детстве, а других детей у Федора не было. Младший же брат погиб в 1591 г. Таким образом Федор I стал последним престолонаследником династии восходящей если не прямо к Рюрику, то по крайней мере к Игорю, который считается сыном Рюрика. Итак, Федор не занимался делами государственными, оставив заботу о них своим приближенным, в общем, надо сказать, людям неглупым и знающим свое дело. Но и профессионалы всего лишь люди и им присущи все человеческие недостатки. Таким образом, в окружении царя постоянно велась борьба за политическое влияние; борьба жестокая и бескомпромиссная. Первоначально бразды правления были в руках у придворного совета из пяти человек, которых назначил еще Иван Грозный, желая таким образом поддержать своего преемника. В совете, разумеется, блистали одни боярские, аристократические роды, вернувшие себе прежнее влияние, а особенно Захарьины и Годуновы. Никита Захарьин, брат первой жены Грозного, а значит дядя Федора, отошел однако от активной политической жизни, а умер уже в 1586 году. На первое место тогда прочно вышел шурин царя, Борис Годунов, в истории России одно из лиц наиболее характерных и противоречивых. Но несмотря на противоречия в оценках его личности и деятельности, Годунов был видным государственным деятелем. Личные таланты и устремления довели его до царского престола, но вся его семья заплатила за этот успех кровавой катастрофой. Но были в России роды и постарше и познатнее Годуновых и в их кругах Борис Годунов не пользовался особыми симпатиями. Главной причиной их враждебного отношения было то обстоятельство, что в прошлом Борис Годунов был видным опричником и до самой кончины Ивана Грозного оставался среди его фаворитов, особенно после женитьбы на дочери Малюты Скуратова. Годунов справлялся со своими противниками тогда, справлялся и теперь, а его влияние при дворе усиливало еще и то, что сестра Бориса, Ирина, была замужем за Федором. С уходом Захарьина придворный совет распался, а представители оппозиции (Шуйские, Милославские и прочие) были удалены. Пришлось покинуть Кремль и Дмитрию; вместе со своей матерью он вынужден был переехать в Углич уже в мае 1584 г. (Грозный умер в марте!) По крайней мере с 1587 г. Борис Годунов был действительным правителем России. Четырнадцатилетнее правление Федора I прошло в общем спокойно, по крайней мере по сравнению с годами до и после него. Не обошлось, правда, без войны - опять со Швецией (1590-1595). Приказ начать военные действия дал всё тот же Годунов после того, как закончились ничем переговоры о выкупе крепостей захваченных шведами в 1583 г. Война растянулась на пять лет, но закончилась выгодным мирным договором подписанным в Тявзине (на Луге, северо-западнее Новгорода), по условиям которого Швеция возвращала России Ивангород, Ям, Копорье, Корелу и несколько других опорных пунктов. Не было спокойствия и со стороны Крыма, как впрочем не будет его и в XVII веке. Татары многократно нападали на русские земли во время длительной Ливонской войны - этому покровительствовали все очередные крымские ханы, - а в 1591 г. отряды Кази-Гирея вторглись далеко на север, перешли Оку и лишь из-под Москвы их удалось вытеснить. Из нашествия Кази-Гирея были сделаны соответствующие выводы и решено было укрепить южные границы оборонительными линиями, засеками, острогами и крепостями. Еще до нашествия Кази-Гирея были починены крепости в Курске и Воронеже, а в 1590-е годы южные границы отодвинулись дальше на юг, где были основаны крепости Белгород (на Донце) и Валуйки (на Осколе). Продолжалось освоение Сибири и закладка сибирских городов. Тесное сближение с Грузией способствовало расселению и закладке крепостей от Терека до Каспийского моря и на всем пространстве южнее Астрахани. Налаживались торговые связи с Англией - правда исключительно северным морским путем. В связи с этим еще Иван Грозный приказал начать строительство нового порта у Белого моря - строительство продолжалось и при Федоре. Новый порт, в устье Северной Двины, в точке, где начинается её губа, получил первоначально название Ново-Холмогоры, но впоследствии был переименован в Архангельск (от монастыря Архангела Михаила). Выдающимся событием стало установление полной независимости Русской Православной Церкви от Константинополя, а также прочих головных восточных патриаршеств - Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского - находящихся на территориях политически подчиненных Турции. Константинопольский патриарх, в Православной церкви пользующийся почетным старшинством, в 1589 г. выразил согласие на создание независимого Московского Патриархата. Первым московским патриархом стал Иов, стоящий близко к Годунову и пользующийся его поддержкой. Прежний московский митрополит, Дионисий, попал в немилость за то, что вместе с Шуйскими пытался уговорить Федора развестись со своей женой (сестрой Годунова), от которой царь не мог ожидать потомства. Шуйские за свою интригу заплатили ссылкой. Победная война со Швецией, укрепление южной границы, освоение Сибири, сближение с Грузией, независимый патриарх - успехов было немало и надо признать, что в большей мере они были достигнуты благодаря Борису Годунову. Но никакие успехи не сглаживали растущих сословный противоречий. Опираясь на дворянство, правительство Годунова вынуждено было принимать во внимание прежде всего дворянские интересы. Дошло до того, что крестьянам было запрещено менять место жительства, а оброки прочие подати продолжали расти. В 1597 г. окончательная приписка крестьян к земле была оформлена юридически; в силу новых законов можно было в течении пяти лет разыскивать и обратно закрепощать беглых крестьян, записанных в инвентарных книгах (работы над их созданием были проведены в 1581-1592 гг.) И вот в 1591 г. на Годунова пала тень, которая никогда уже не прояснилась. Пятнадцатого мая, на подворье царской усадьбы в Угличе, было найдено тело девятилетнего царевича Дмитрия с перерезанным горлом. И сразу же распространились слухи, что Годунов подослал убийц, потому что кому еще выгодно было устранить единственного наследника беспотомного царя Федора... Такое мнение только укрепилось, когда царем стал именно Годунов. Правда никогда не вышла на свет, историки ничего не выяснили и не доказали, до сих пор не известно, кто и почему лишил жизни царского ребенка. Правда, факты хорошо известны, но они в свою очередь содержат огромнейший заряд политики. Итак, как известно, с мая 1584 г. царевич Дмитрий с матерью жил в Угличе. В их распоряжение была отдана царская усадьба, придворное хозяйство и челядь. Всеми делами усадьбы заведовал ставленник Годунова, дьяк Михаил Битяговский, разумеется, со своими приближенными. Вполне очевидно и то, что у царицы-вдовы не было оснований доверять Битяговскому; скорее всего она дарила его неприязню, а то и ненавистью, считая его официальным, правительственным надсмотрщиком и соглядатаем. То же самое, с большой долей вероятности, можно сказать и про подрастающего царевича, который в какой-то момент должен был понять, что у царствующего государя не было наследников и он, Дмитрий, скорее всего унаследует престол. Обо всем этом шептались в Москве, из уст в уста передавались всевозможные слухи - мы знаем их по воспоминаниям иностранцев (Жиль Флетчер, Конрад Буссов), которые при Федоре жили в России. Они в частности рассказывают, что зимой Дмитрий лепил снеговиков, давал им боярские имена, а затем рубил их головы деревянной сабелькой, приговаривая при этом, что не иначе будет поступать в будущем с боярами. Поговаривали, что царевич напоминал отца своей склонностью к жестокости, что любил мучить зверей. Ходили упорные слухи, что жизнь царевича находилась в постоянной опасности, что один раз даже его пытались отравить, но яд чудом не подействовал. Трагедия, которая разыгралась в Угличе 15 мая 1591 г. повлекла за собой гораздо больше жертв. Ужасные вопли потрясенной матери стянули к месту происшествия почти всех жителей, тем более, что одновременно кто-то распорядился ударить в набат. Ошалевшая толпа сметала всё и всех на своем пути. Битяговского буквально растерзали на месте, среди убитых был его сын и некоторые помощники, затем толпа вылилась в город. Два дня искали предполагаемых виновников трагедии; не было слухов достаточно нелепых, чтобы толпа их не подхватила и не учинила кровавую расправу над теми, кто подвернулся под руку. Известия об этих событиях достигли Москвы 17 мая и в Углич была немедленно отправлена следственная комиссия под начальством Василия Шуйского (единственный член этого рода, которого немилость почти не коснулась). Шуйский отнюдь не был сторонником Годунова, но он был умен и знал, чем должно было закончиться расследование. Итак, следственная комиссия, после осмотра места происшествия, объявила, что царевич Дмитрий, при игре кинжалом, смертельно поранил самого себя в припадке эпилепсии. А значит никто не был виновен в этой трагедии; подстрекательство царицы-вдовы и её братьев привело к гибели невинных людей. Дело было передано в духовный суд, но исполнителями делопроизводства стали всё же светские власти. Царицу постригли в монахини и заточили в один из монастырей неподалеку от Череповца (западнее Вологды), её братьев сослали в удаленные города, а Углич почти полностью обезлюдел; главные зачинщики беспорядков и убийств были казнены, а основная масса сообщников попала в ссылку в Пелым. Казалось, дело закрыто навеки. Наверняка никто и не предполагал, что пройдет 13 лет и Дмитрий "воскреснет", причем не один раз. В конце концов мало кто верил в официальную версию правительственного следствия. По-прежнему ходили упорные слухи, что Годунов и никто другой виноват в смерти царевича. Такое мнение установилось, правда, не без исключений, на века. Его придерживались два столпа русской историографии XIX века, Николай Карамзин и Сергей Соловьев, а поэт Александр Пушкин создал впечатляющий образ Годунова с "мальчиками кровавыми в глазах". С другой стороны мало кто склоняется к официальной версии смерти Дмитрия, т.е. к смерти в эпилептическом припадке; из известных историков её защищает пожалуй только Николай Арцыбашев (1773-1841). Немало было и исследователей, которые пытались изучить этот вопрос всесторонне и беспристрастно, стараясь заполнить пробелы в фактографии и логике здравым смыслом. Но комиссии Шуйского не верит никто, тем более, что он сам став царем стал открыто называть Годунова виновником угличской трагедии. Нельзя верить и многим другим поздним источникам, тем более, что многие из них или тайно инспирировались или явно редактировались в стане Шуйского, причем Годунова обвиняли не только в убийстве Дмитрия, но и в отравлении дочери Федора, а иногда и его самого тоже. Такого мнения, в частности, придерживается еще один видный русский историк, Сергей Платонов (1860-1933), хотя по своему обыкновению он изучил данный вопрос всесторонне и беспристрастно, а также пожалуй единственным из русских историков указал на факт, что в 1591 г. еще нельзя было предусмотреть безпотомной смерти Федора и её последствий, да и мечты о престоле были всё еще преждевременными. Такие мечты, впрочем, могли лелеять многие, не только Годунов. Действительно, прошло еще семь лет от событий в Угличе, когда умер последний Рюрикович и в Москве впервые встал вопрос о выборе нового властителя.
М. Арушев

10/03/05 21:33:48