|
|
|
ПEТР I: РЕГЕНТСТВО
СОФЬИ |
|
Семь лет формального регентства Софьи (1682-1689) фактически стали периодом её самодержавной власти, так как Ивана нельзя считать сколь-либо серьезным правителем, а Петра вместе с матерью удалили из Кремля. Оба царя присутствовали в Кремле только в случаях предусмотренных протоколом, например при приеме иностранных послов, причем они восседали на специально для них сделанном двойном троне; Софья же подсказывала обоим царям требуемы фразы через потайное отверстие в спинке трона. Этот трон и сейчас можно увидеть в собраниях Московского Кремля. Ближайшим советником и самым влиятельным фаворитом регентши стал князь Василий Голицын (1643-1714), государственный деятель высокого ранга, сторонник прогрессивных перемен и сближения с Европой. В данный период при Московском дворе особенно сильными было польское культурное влияние как результат сближения на почве антитурецкого союза.
Голицын также добился существенных успехов в
дипломатии - в противоположность |
 |
его военным поражениям, которые привели к упадку систему, в которой он играл такую видную роль. Несомненно у Софьи и её фаворита имелись планы реформ некоторых областей государственного устройства, но они встретили на своем пути множество препятствий. Прежде всего они исходили от раскольников. Немало приверженцев "старой веры" имелось среди стрельцов. Именно с ними, как с силой, во время майских событий вынесшей Софью на вершину власти, старообрядцы связывали далеко идущие надежды. Им покровительствовал князь Иван Хованский - вероятно он опять имел какие-то обманчивые надежды на политическую карьеру. Старообрядцы требовали равноправия, а достижение своей цели видели в проведении открытых "прений по вере", которых они требовали посредством
стрельцов. Не желая раздражать стрельцов, правительство дало согласие на прения. Они состоялись 5 июля 1682 г. в кремлевских палатах в присутствии Софьи, патриарха Иоакима и прочих православных священнослужителей. Над священниками "раскола" председательствовал Никита Пустосвят, которого казнили уже на следующий день. Таким образом назревал новый, грозный конфликт. Стрельцы с самого начала вели себя вызывающе и позволяли себе даже выпадки в адрес Софьи: давно пора в монастырь - довольно мутить в государстве - хватит с нас царей, - а в городе опять вспыхнули беспорядки. Но Софья была полна решимости показать свою твердую руку: угрозой обратиться непосредственно к народу она перетянула на свою сторону стрельцов и приказала немедленно казнить Пустосвята, а затем - что самое важное - принялась за Хованского. Как раз в то время распространились слухи, что начальник стрелецких полков помышляет о шапке Мономаха для себя или для своего сына. Узнав об этом, Софья вместе с приближенными выехала из Москвы и, меняя постои в попутных деревнях и монастырях, прибыла в деревню Воздвиженское рядом с Троице-Сергиевым монастырем. Туда же съехались многочисленные представители боярства и с ними регентша обсудила вопрос о Хованском и якобы умышлявшемся заговоре с целью убить обоих царей. Хованскому было велено вместе с сыном явиться в Воздвиженском, что он и сделал не зная, что его уже приговорили. Обоих Хованских казнили 17 сентября.
Из опасения перед реакцией стрельцов на казнь их предводителя были распространены "грамоты" с объяснениями, что на стрельцов "гнев государев" не распространяется. Но ни Софья ни её приближенные не были наивными и знали, что "береженого Бог бережет" и для большей безопасности затворились за стенами Троице-Сергиевого монастыря, предварительно созвав народное ополчение. Последний шаг был самым лучшим из всех возможных, так как в Москве чуть было не вспыхнул новый бунт. Но узнав о созыве народного ополчения, стрельцы успокоились и попросили прощения, клянясь при этом, что никогда больше не будут вмешиваться в государственные дела. Таким образом положение стабилизировалось и в начале ноября Софья со своим двором смогла вернуться в Москву и взять власть в свои руки. Во главе Стрелецкого приказа она поставила Федора Шакловитого, до того подьячего Тайного приказа. Во времена регентства Софьи имели место и некоторые важные политические события. В 1684 г. еще раз были подтверждены условия Кардисского мирного договора со Швецией, которые закрепили за последней все завоевания в Прибалтике. С другой стороны, несомненным успехом стало подписание в 1686 г. т.наз. Вечного мира с Польшей; к этому привели трехлетние переговоры в Москве с польской делегацией, во главе которой стоял познанский воевода Кшиштоф Гримультовский (Гжимултовский). Вечный мир (в полькой историографии известный как Мир Гримультовского) подтвердил все постановления Андрусовского мира: Польша отказывалась от прав на Киев с Приднепровьем, Чернигов, Северскую Украину и Смоленщину в обмен за вступление России в антитурецкий союз (вместе с Польшей, Австрией и Венецией). Правда, несмотря на достигнутое в Москве соглашение, Польша долго отказывалась признать его постановления и ратифицировала договор лишь 24 года спустя.
Заключение мирных договоров со Швецией и Польшей было в огромной степени заслугой Голицына, но включение России в союз против Турции потребовало таких действий, которые нуждались в талантах полководческих. Несмотря на союзнические обязательства, Россия выступила не сразу, причем не против Турции непосредственно, а против Крыма. Разумеется, даже от самого сокрушительного поражения Крыма Турция не дрогнула бы, а цели союзников не приблизились бы ни на толику. Но для Софьи важны были не цели союзников, а её собственные интересы - еще один дворцовый переворот, устранение обоих братьев и завладение царским престолом. В её планы входил и брак с Голицыным. Именно поэтому она поставила князя во главе похода в Крым. От военных результатов похода зависела судьба планов Софьи, а возвращение Голицына с победой могло ускорить их осуществление. Но снам о могуществе не суждено было сбыться. В первом походе (1687 г.) войско Голицына не смогло преодолеть степи сожженные татарами и ему пришлось повернуть назад. Тщетно в Москве пытались срежиссировать триумфальную встречу Голицыну - все знали, что поход обернулся неудачей. Тем не менее, Софья не отказывалась от своих намерений и следующий поход был подготовлен лучше. Ранней весной 1689 г. Голицын опять двинулся на юг и даже дошел до Перекопа - крепости стерегущей перешейка соединяющего Крым с материком. Однако Голицын не отважился ни брать Перекоп ни осаждать его и немедленно повернул назад.
Несмотря на вторичную неудачу Голицына Софья всё-таки решилась на переворот. Его детали не дошли до нас во всей ясности и по-разному можно толковать результаты позднейших расследований, особенно потому, что показания свидетелей были добыты под пытками. Шакловитый якобы советовал предпринять радикальные меры, а прежде всего убить Петра. Надежды опять возлагались на стрельцов и Софья, в который уже раз, пыталась склонить их на свою сторону различными обещаниями. А тем временем у семнадцатилетнего Петра уже имелась своя собственная военная сила. Свое детство Петр, вместе со двором, провел главным образом в селе Преображенское, где он увлекался игрой в войну со сверстниками, выбранными среди дворовой челяди и детей местных крестьян. На берегах Яузы (приток Москвы) Петр устраивал "морские" военные игры. Потом мальчикам раздали настоящие сабли и мушкеты и они начали строевую подготовку под руководством выписанных специально для этого дела иностранных специалистов. Шли годы и так незаметно установились два учебных ("потешных" на языке того времени) полка, дисциплинированных и владеющих боевым искусством на профессиональном уровне. В 1687 г. один из них назвали Преображенским, а другой Семеновским; в 1700 г. они стали гвардейскими пехотными полками.
Историки до сих пор спорят почему Софья пренебрегла грозными для неё предзнаменованиями. Вероятнее всего, здесь сыграл свою роль молодой возраст Петра и надежды на военную победу Голицына. Лишь в августе 1689 г. регентша вдруг поняла, что не может терять ни дня. Но кто-то, вовремя, предостерег Петра о готовящейся атаке и ночью с 7 на 8
августа молодой царь бежал под защиту стен Троице-Сергиева монастыря. Уже на следующий день туда стали стягиваться те, кто был на его стороне или счел благоразумным перейти на его сторону. Разумеется, прибыли и оба "потешных" полка, а с ними Нарышкины и многие бояре. Стан сторонников Петра рос в то время, когда Софья не решалась выступить открыто. Когда Петр потребовал от сестры объяснений по поводу предпринятых ею приготовлений, она послала для переговоров в Троице-Сергиев монастырь патриарха Иоакима, который решил остаться при Петре, патриаршего фаворита с самого начала. Волей-неволей пришлось Софье самой двинуться на Троице-Сергиев монастырь, но по дороге она встретилась с такими угрозами, что сочла благоразумным вернуться в Кремль и там еще раз опереться на стрельцов. Но все расчеты провалились когда стрельцы выдали Шакловитого, а Голицын сам решил, что всё кончено и добровольно отправился покаяться перед Петром. Благодаря своему решению он спас свою жизнь, по потерял всё остальное: боярский сан, угодья и свободу. Его сослали на север, где он остался до самой своей смерти в 1714 г. Шакловитый был казнен среди других заговорщиков. Софья вынуждена была удалиться в Новодевичий монастырь, хотя пока еще не в качестве монашки.
Опять в который раз повторились репрессии: в 1691 среди казненных сторонников Софьи нашелся Сильвестр Медведев - поэт и печатник воспитанный в школе Симеона Полоцкого, также как и его учитель горячий сторонник распространения польского языка и создания Славяно-греко-латинской Академии; его арестовали по доносу одного из сообщников казненного еще в 1689 г. Шакловитого. В начале марта 1697 г. был раскрыт новый стрелецкий заговор в пользу Софьи под предводительством Ивана Цыклера и головы буквально полетели с плеч заговорщиков, но больше всего голов полетело год спустя после подавления последнего из стрелецких бунтов.
Как бы в стороне от главных событий, 27 августа 1689 г. (т.е. уже после отстранения Софьи) русский дипломат Федор Головин заключил в Нерчинске (Забайкальский край, восточнее Читы) мирный договор с Китаем. В некотором смысле он сделал это под давлением неблагоприятных событий - китайские войска вторглись на пространство русского расселения и осадили Удинск и Албазин.
Условия договора практически были продиктованы китайцами:
Приамурский и Приморский края, чьи границы впрочем не были
точно определены, отошли к Китаю и такое положение дел
сохран ялось в течении более 150 лет. |
|
М.
Арушев |
|
|
|
