|
|
|
НОРМАНИСТЫ
И АНТИНОРМАНИСТЫ |
|
Небольшая
заметка в Повести временных лет
стала источником т.наз. "норманской
теории". Eё сторонники
придерживаются мнения, что
исключительной причиной
возникновения древнерусского
государства стали внешние
факторы - в частности, что якобы
древнерусская государственность
приобрела свои формы не
вследствие развития внутренних
процессов среди самих
восточнославянских племен, а в
результате варяжского нашествия.
С "норманской теорией"
связан и вопрос о происхождении
слова "Русь": норманисты не оставляют тени сомнения
в том, что |
 |
само название русов - варяжского происхождения.
Некоторые норманисты пользуются
понятием "варягорусов", но в любом
случае отрицают их
принадлежность к восточным
славянам. "Норманскую теорию"
выдвинули в первой половине XVIII
века немецкие историки - Готлиб
Зигфрид Байер (1694-1738) и Герард
Фридрих Миллер (1705-1783). Оба
поселились в России во времена
царствования Анны Иоанновны,
многие годы работали в
Петербургской Академии Наук и
опубликовали немало работ. Миллер,
в частности, посвятил несколько
лет на изучение сибирских архивов,
после чего стал автором
монументальной Истории Сибири. В
1761-1767 гг. в России работал еще один,
довольно уважаемый, немецкий
историк, Август Людвиг Шлетцер
(1735-1809), занимавшийся, в частности,
изучением древних русских
источников, а особенно Нестора.
Именно Шлетцер назвал Нестора
автором Повести временных лет.
Шлетцер, пожалуй, является самым
ярким выразителем "норманской
теории".
Против "норманской теории"
уже в XVIII в. выступили многие
видные историки, в частности
Василий Татищев (1686-1750) и Михаил
Ломоносов (1711-1765) - они дали начало
противоположному учению, т.наз.
"славянской школе", Татищев в
своей Истории Российской, а
Ломоносов в ряде полемических
трудов, в частности в Древней
российской истории (опубликована
в 1766, после смерти автора). Оба
учения сосуществовали на
протяжении всего XIX века, хотя с
видным перевесом в пользу
норманистов, к которым
принадлежал и Николай Карамзин, и
Михаил Погодин (1800-1875), и Сергей
Соловьев, и много других, например
автор ряда трудов по
взаимоотношениям Руси со
Скандинавией, Византией и
тюркскими народами, Арист (Эрнст)
Куник, сам обрусевший немец.
Некоторые историки занимали
неоднозначную позицию, склоняясь
в своих мнениях то к одному, то к
другому учению. Среди них был,
например, величайший, пожалуй,
русский византинист, Василий
Василевский (1838-1899). Существовали
и другие теории возникновения
древнерусского государства, ср.пр.
"готская", "литовская",
даже "финская", но они не
имели своих последователей и
рассматривать их надо лишь как
результат частных и бессистемных
исследований. К видным
антинорманистам относился прежде
всего Степан Гедеонов (1818-1878),
автор двухтомного труда Варяги и
Русь, изданного в 1876 г. Среди
антинорманистов были также и
такие консервативные историки,
как Дмитрий Иловайский или Михаил
Морошкин (1829-1870).
Противостояние обоих учений
продлилось и в XX веке; хотя и с
перевесом на стороне
антинорманистов, но
потребовалось еще целых двадцать
пять лет после Октябрьской
Революции для окончательной
дискредитации "норманской
теории". С тех пор она
пользовалась популярностью лишь
в Соединенных Штатах Америки и
изредка в западноевропейской
историографии, в частности в
нацистской Германии (1933-1945).
Политический оттенок "норманской
теории", в некоторой степени
неотлучный даже в ранних
исследованиях, в
наши выходит,
даже через меру, на первый план,
главным образом стараниями конъюнктурных
бизнесменов от истории. Они
желают видеть русское
государство как продукт
иноземных захватчиков, кстати
очень малочисленных, которые
принесли с собой из-за моря то,
чего не
хватало
и чего не знали слабые, рассеянные
на огромных территориях и
прозябающие на низком культурном
уровне восточнославянские и угро-финские
племена. Если бы было иначе,
малочисленные варяжские дружины (о
каком-либо массовом нашествии не
смеют заикаться даже самые рьяные
норманисты) не смогли бы
достигнуть подобных свершений.
Подобная теория, разумеется,
означала причисление собственно
славянства к пассивным факторам,
неспособным повлиять на свою
собственную судьбу и проявить
организаторские способности в
деле государственного
строительства. Без германских
пришельцев у восточных славян не
было бы своего государства - вот
еще один довод в пользу расовой
неполноценности славян во
всевозможных сравнениях.
Конечно, можно было бы просто
пожать плечами в ответ на такие
рудиментарные теории расовой
неполноценности, если бы не одно
обстоятельство: "норманская
теория" пользовалась немалым
успехом среди русских ученых.
Можно, конечно, понять немецких
ученых, вскормленных на идее
расового превосходства, но что
заставляло русских принимать
подобное мировоззрение? Ответ
весьма тривиален - "норманская
теория" считалась научно
обоснованной и как таковую её
защищали. Развенчание "норманской
теории" было возможно лишь
вследствие долгих и детальных
исследований, после неисчислимых
анализов Повести временных лет,
русских и нерусских письменных
источников, археологических
раскопок и ономастических
материалов. В наши дни доподлинно
известно, что легенда о призвании
Рюрика в Новгород действительно
относится к политическим
факторам, но сугубо русским,
причем более позднего периода.
В 1113 г. князь Владимир Мономах,
правитель прославленный своей
силой и мудростью, был "призван"
на киевский престол; лишь он давал
гарантии умиротворения
враждующих сторон после
продолжительных и кровавых
междоусобиц. Но у Мономаха не было
для этого достаточных правовых
оснований, он был "узурпатором",
и обязательно требовалось
упрочнить его положение
дополнительными факторами, под
которые в некотором смысле
подложили древнюю традицию.
Поэтому где-то между 1116 и 1118 гг. и
возникла запись о "призвании"
Рюрика. С Рюриком воцарился на
Руси мир и порядок, не иначе будет
и при Мономахе.
С другой стороны нельзя не
заметить склонность к
преувеличениям и у
антинорманистов, иначе просто
невозможно отрицать самого
присутствия норманов на Руси или -
в меньшей степени - каких либо
проявлений их деятельности.
Некоторые идут дальше и вообще
отрицают историческое
существование Рюрика, что,
конечно, могло бы быть возможным,
но с небольшой долей вероятности.
Странная бы это была эпоха (после
862 г.), в которой не существовал
Рюрик, но существовали целая его
родословная. Следует отметить и
тот факт, что вся династия русских
князей, по крайней мере от Игоря (согласно
летописям - сына Рюрика), а затем и
царей до конца XVI в. носила фамилию
Рюриковичей.
Ни письменные источники, ни
археологические раскопки не
свидетельствуют о норманском
происхождении древнерусского
государства. В ходе
продолжительного процесса
развития и достижений
материальной культуры (сельское
хозяйство, ремесла), восточные
славяне пришли к таким формам
экономических и общественных
отношений, в которых формирование
сначала племенных союзов, а потом
и более сложного
государственного организма
становилось всё более и более
возможным и подтвержденным рядом
свидетельств. Точно так же, как
это происходило на землях славян
западных и особенно южных,
которые не соприкасались с
норманами. Существуют лишь
одиночные и необоснованные с
научной точки зрения гипотезы о
возникновении польского
государства вследствие
норманского нашествия, как
например та, которую предложил
Франчишек Пекосинский (1844-1906).
Русь развивалась в собственных
историко-географических условиях
и среди своего круга соседей, так
что в период своего оживленного
распространения на земли
восточных славян и соседних к ним
угро-финов проникали
шведские варяги. Очень динамичные
и воинственные, всегда склонные и
к военным походам и к купеческим
сделкам, они бороздили не одно
море, включая Черное, иногда
подчиняя себе на более или менее
продолжительное время ту или иную
область (например Нормандию во
Франции или Сицилию в Италии).
Кроме того, они вообще охотно
вступали в контакты с местными
жителями, а славянские вожди или
князья часто нанимали их на
военную службу и формировали из
них дружины для военных походов
или защиты купеческих караванов,
особенно среди степных
кочевников.
Малочисленные варяги неизбежно
растворялись в чужой среде и тем
же закончилось их обитание в
среде славянской, хотя и через
некоторое время. Уступая славянам
в уровне материальной культуры,
варяги не могли значительно
повлиять на местное население. От
них остались лишь немногие
географические названия и имена;
последние - имена военачальников
и князей, - пожалуй, являются самым
значимым норманским следом в
славянском мире. Упоминаемые в
летописях Аскольд и Дир могли в
Киеве, путем военного переворота,
захватить власть, но она
существовала уже до них. То же
самое могло произойти в 862 г. в
Новгороде, где власть захватил
варяжский Рюрик, ранее
укрепившийся в другом месте,
предположительно на берегах
Ладоги. Так что не было надобности
"призывать" князя из Швеции,
да и в самом Новгороде
государственная власть уже в
каком-то виде существовала до его
прибытия. Что же касается
упоминания о братьях Рюрика,
Синеусе и Труворе, то оно довольно
неясно, ученые теряются в
догадках об их происхождении, не
говоря уже о том, что
средневековые летописцы любили
легенды, героями которых бывали
три брата. Зато потомки Рюрика еще
долго, пока княжеская
династия не обрусела полностью,
пользовались норманскими именами:
Игорь - Ингварь, Ольга - Хельга итд.
Даже Владимира иногда
отождествляют с Вольдемаром, но
это уже не бесспорно. |
|
М.
Арушев |
|
|
|
