|
|
|
Польские
народные сказки |
|
Волшебная гора |
У одной бедной вдовы было
три сына. Она души в них не чаяла. Сыновья тоже мать почитали, добром за
добро платили. И у каждого сына свое ремесло было.
Старший в костёле на органе играл. И к тому же книжки читал.
Ученым слыл человеком. Крестьяне его уважали, да что крестьяне - сам
ксёндз ему кланялся.
Средний в солдатах служил. Храбрецом слыл, и за это ему тоже от
людей почет! Где только он не побывал, каких чудес не повидал! Как
начнет рассказывать, односельчане разинут рты и слушают затаив дыхание.А
младший сын, как деды и прадеды, землю пахал да хлеб засевал.
Старушку-мать и братьев кормил. Недосуг ему россказни солдата
слушать да |
 |
|
учености старшего брата
дивиться, вот и считали его братья дураком. |
Жили
они, поживали, горя не знали. И вот приключилась беда. Заболела как-то
ночью старушка-мать. Лежит, стонет и детей зовет. Подбежали братья к
постели, а мать, как плат, белая, еле дышит.
Опечалились они, что делать, не знают. Тут старший сын, что
умником слыл, и говорит:
- Я матушку постерегу, а вы сбегайте к бабке-ведунье. Она в лесу
живет. Может, знает она, как матушке помочь. Бегут братья долом, лесом.
Прибежали к заброшенной избушке, где бабка-ведунья живет. Про беду свою
рассказали и тем же путем вместе с ней назад воротились. К дому
подходят, а старший брат у ворот стоит, их поджидает.
- Как матушка? - кинулись к нему братья.
- Полегчало ей, стонать перестала. Заснула, родимая.
Бабка-ведунья в избу взошла - и к постели. Дотронулась до больной,
покачала головой и молвит:
- Полегчало вашей матушке. Ничего у нее больше не болит.
Отмучилась она, померла.
Услыхали сыновья - и в слезы. Плачут, об стену головой бьются,
рубахи на себе рвут. Сколько лет бабка-ведунья на свете жила, а такого
горя не видывала. Вот пожалела она их и говорит:
-Ладно, даю вам совет: чтобы матушку воскресить, надо каплю
живой воды добыть. Только это не всякому молодцу по плечу. За тремя
реками, за тремя лесами стоит волшебная гора, на той горе под говорящим
деревом - родник. И стережет его сокол заколдованный. Путь до горы и
обратно - ровно семь дней. Много туда удальцов хаживало, да назад никто
не воротился. Чтоб на вершину взойти, надо держать напрямик, никуда не
сворачивать и не оглядываться. Что ни увидишь, что ни услышишь - знай
вперед иди, а сделаешь шаг вправо или влево или оглянешься назад -
пропал: камнем в землю врастешь. А страхов и соблазнов там не счесть! С
тех пор как мир стоит, никто еще до вершины не добрался. Кто из вас
хочет счастья попытать, живую воду достать? А идти туда - за солнцем.
Сказала - и вон. А братья стали совет держать, кому за живой
водой на волшебную гору идти. Заспорили они, каждому мать хочется
спасти.
- Послушайте, - сказал средний брат, -бабка-ведунья сказывала:
чтоб на ту гору взойти, храбрость нужна, а мне, бывалому солдату,
смелости не занимать. Не раз на поле брани смотрел я смерти в глаза. Мне
сам черт не брат. Ровно через неделю ждите меня с живой водой.
Простился с братьями солдат, взял острый меч и в путь за солнцем
отправился.
День прошел, и два, и три, вот и неделя кончается. А солдата все
нет и нет. Затревожились братья, в лес к бабке-ведунье побежали,
спрашивают, куда их брат подевался.
- Не ждите его понапрасну, - отвечает ведунья-колдунья, - не
воротится он больше домой. Камнем врос в гору и останется там на веки
вечные.
Опечалились братья. Идут домой и по дороге спорят, чей черед за
живой водой идти. Рассердился умный брат и говорит:
- Сиди, дурак, дома! Где тебе за живой водой идти. Уж если
брату, бывалому солдату, не повезло, тебе и подавно не повезет. Без ума
тут ничего не выйдет. А мне ума не занимать стать. Уж я-то знаю, как
чёрта перехитрить. Брызну на него святой водой, он и отступится. Жди
меня через неделю.
Простился с братом, взял кропильницу с кропилом и в путь за
солнцем отправился.
День прошел, и два, и три, вот и неделя кончается. А старший
брат будто в воду канул. Побежал младший брат в лес к бабке-ведунье и
спрашивает, куда брат подевался.
- Не жди его понапрасну, - отвечает ведунья-колдунья, - не
воротится он назад. Камнем врос в гору и останется там на веки вечные.
Опечалился младший брат. Да что поделаешь, слезами горю не
поможешь. Прибежал он домой, котомку с хлебом взял, косу наточил, через
плечо повесил и в путь за солнцем отправился.
Он и день идет, и другой идет. Три реки переплыл, три леса из
конца в конец прошел и на третий день на закате солнца заколдованную
гору увидел.
Стоит гора высоченная, вершиной в облака упирается, лесом черным
ощетинилась. Дубы да сосны, буки да ели, точно великаны в гору лезут,
друг дружку плечами подпирают. В прогалинах меж деревьями - терновник да
шиповник колючий, трава ядовитая, камни огромные, скользким мхом
поросшие. В чаще змей да ящериц, жаб да лягушек - видимо-невидимо. Змеи
шипят, клубками свиваются: ужалить хотят.
Как туда идти, когда даже издалека глядеть страшно?
Постоял вдовий сын, вспомнил мать неживую, собрался с духом и на
гору полез. Руки себе все изрезал, ноги искровенил. Змеи его обвивают,
жалят, колючки одежду рвут, царапают, трава сама в рот лезет, ядовитым
соком отравить норовит. А ему всё нипочем.
Много ли, мало ли шел, вдруг слышит, окликает его кто-то:
- Эй, погоди! Куда идешь?
Чуть было не обернулся вдовий сын, да вспомнил, что ему
бабка-ведунья наказывала, и дальше пошел. Вдруг, откуда ни возьмись, с
левого бока - странник в куцем кафтанишке. Ростом невелик, с виду
неказист.
- Здравствуй, приятель! - говорит этак вежливо и шляпу снимает.
- Куда путь держишь?
- На гору! - отвечает вдовий сын.
- А зачем ты на гору лезешь? А вдовий сын в ответ:
- Живой воды хочу зачерпнуть.
- Ну, тогда нам с тобой по пути. Я тоже за живой водой иду.
Пойдем вместе.
-Дойдем, коли хочешь.
- Ты, брат, не туда идешь. Зачем сквозь чащу продираться, по
камням карабкаться? Посмотри, вон, налево, какая дорога широкая да
ровная.
Глянул вдовий сын налево, и впрямь -дорога, как стол, гладкая,
улиткой в гору ползет.
- Пойдем, пойдем! -уговаривает его попутчик.
- Сам иди! А я напрямик пойду, - говорит вдовий сын: слова
бабки-ведуньи крепко помнит.
- Пойдем!
- Отстань! - отрезал вдовий сын.
- Ну и сверни себе шею, дурак! - Странник в куцем кафтанишке
заскрипел в бешенстве зубами, отскочил в сторону и исчез, будто его и
вовсе не было.
Карабкается вдовий сын в гору. Вдруг по всему лесу гул пошел.
Позади лай, вой, свист, точно за ним тысячная стая волков и собак
гонится.
- Ату его! Ату! - науськивает их кто-то дьявольским голосом.
Яростный лай все ближе и ближе. Вот-вот его бешеная свора
нагонит и в клочья растерзает.
Только хотел он обернуться, косой на них замахнуться, да
вспомнил слова бабки-ведуньи и вперед шагнул.
В тот же миг не слышно стало ни треска, ни грохота, утих свист и
лай. Только хохот - протяжный, оглушительный - прокатился полосу,
ветвями, точно ветер, зашелестел, и все смолкло.
Не успел вдовий сын опомниться, а тут новая беда!
В непроглядной тьме зарево вспыхнуло, будто солнце в неурочный
час взошло. Посмотрел он наверх: полнеба пламенеет. Это лес горит, огнем
полыхает, Огонь навстречу ему подвигается, растет, жаром палит. Деревья,
как головни гигантские в печке, огнем пышут, искры мечут, друг на дружку
валятся, путь ему преграждают.
Помертвел от страха вдовий сын. Ноги к земле приросли. Живьем в
огне споришь, в пепел обратишься. Но вспомнил, он мать неживую, страх
одолел и в огонь-пламя кинулся.
В раскаленные угли по колено проваливается, от жара дыхание
перехватывает, черный дым глаза ест, а он идет и идет напролом, никуда
не сворачивает. Чуть живой из огненного ада выбрался.
Вышел вдовий сын из огня-пламени посмотрел вверх, а вершина-то
уже близко, рукой подать! Отлегло у него от сердца.
Посмотрел в другой раз, радость померкла, в страх обратилась.
Перед ним отвесной стеной скала до неба высится.
В третий раз посмотрел, у подножия скалы нору черную разглядел.
Перед норой змей о семи головах спит, во всю мочь храпит.
Задумал вдовий сын дракона перехитрить, сонного убить. Да не
тут-то было Как услышал дракон человечьи шаги встрепенулся, проснулся и
на ноги вскочил. Все семь голов огнем палят, жapoм пышут. Зарычал дракон
- гора зашаталась. Зубами ляскнул - лес застонал.
Вдовий сын острой косой семь раз взмахнул и все до единой головы
сшиб. Поганое чудище дух испустило, а головы в глубокую пропасть
покатились.
Вот вполз вдовий сын в драконье логово. А там дым, темень, чад -
дышат нечем. Встал он с трудом на ноги и пошел. Идет в потемках, в горле
пересохло, пить хочется - страсть. Еле ноги бедняга волочит. А пещере
конца нет.
Вдруг сбоку из расщелины яркий свет брызнул и дивным запахом
повеяло. Чудно ему: откуда под землей солнечны свет? Подходит поближе -
перед ним пещера, точно храм громадный, а в пещере сад красоты
невиданной. Понизу травка майская зеленеет, розы и лилии цветут, дивным
запахом дурманят. На траве-мураве деревья стоят, на них плоды румяные.
Ветви под тяжестью их к серебряному ручейку клонятся. Парня голод, жажда
донимают, но он отвернулся и дальше пошел.
Долго ли, коротко ли он шел, только опять из расщелины свет
пробивается. Подошел он поближе, видит- грот, просторный, высокий, под
сводом на золотой цепи золотая лампа горит. А вдоль стен понаставлены
кадки, сундуки, ларцы, полные золота, серебра, драгоценных камней.
Не позарился вдовий сын на богатство, отвернулся и дальше пошел.
Вот идет он, идет и вдруг слышит дивную музыку и пение, будто
сто соловьев разом поют. Тут скала перед ним расступилась, распахнулись
двустворчатые двери и засверкал золотом зал.
Посреди зала на мягком узорчатом ковре десять красавиц в
прозрачных, как туман, одеждах под музыку танцуют и нежными голосами
поют. Как увидели молодца, танцевать перестали, и та, что краше всех, к
двери подбегает, улыбается ласково, белой ручкой манит, сладким голоском
зовет.
Тут и святой бы не устоял, но вдовий сын вспомнил свою девушку-
белую лилию, что в деревне осталась, глаза рукой заслонил и дальше
ощупью побрел. Шел, шел и в железные двери уперся. Рукой до них
дотронулся, они со скрежетом распахнулись, и вышел он из тьмы на свет
солнечный, на самую вершину заколдованной горы.
Стоит он на вершине, дух переводит, кругом озирается. А тут все,
как ему бабка-ведунья предсказывала: на голой, как ладонь, скале
одно-единственное дерево растет, серебряными листочками звенит, словно
на ста арфах разом играют. Из-под корней прозрачный родник течет, на
верхней ветке золотой сокол покачивается.
Увидел молодца золотой сокол, крыльями взмахнул, золотыми
перышками зазвенел, поднялся в вышину и исчез в облаках.
Вдовий сын из сил выбился, к говорящему дереву ползком ползет.
Приполз, на голую скалу лег и к источнику припал. Пьет, и с каждой
каплей сила в нем прибывает, раны затягиваются, заживают, словно и не
было их.
Напился он вдоволь, на ноги вскочил и радостным взором на мир
поглядел, что внизу раскинулся. Раннее солнышко позолотило землю своими
лучами. А на земле гор, полей, лесов, рек, деревень, городов - не
счесть! И все такое яркое да пестрое, как на картинке. Сто лет глядеть
будешь - не наглядишься.
Вдруг слышит вдовий сын, над головой крылья зашумели. Глянул -
золотой сокол летит, в клюве кувшин золотой держит. И прямо к нему на
плечо садится. Серебряные листочки зазвенели на дереве, и расслышал он
такие слова:
Возьми-ка кувшин, Возьми золотой,
Наполни кувшин Живою водой.
Ветку мою Сломай,не жалей,
И отправляйся Домой веселей.
Вниз по горе Смело шагай,
В воду живую Ветку макай.
Шаг ступи - Водой покропи.
Как велело дерево, так он и сделал. Зачерпнул золотым кувшином
прозрачную воду, отломил ветку и стал с горы спускаться. Шагнет,
остановится, ветку в живую воду окунет и вокруг побрезгает.
И свершилось чудо! Где капля на камень упадет, там из камня
живой человек встает, улыбается и за ним следом идет. Чем ниже
спускается он, тем больше народу сбирается. У подножия горы обернулся
вдовий сын, а за ним толпа тысячная валит, точно войско на походе.
Со всех концов земли были тут знатные юноши, смелые воины,
прекрасные царевичи, были и женщины, и старики, и дети. Увидел вдовий
сын, в толпе и двух своих братьев: солдата с мечом и органиста с
кропилом.
Все крестьяне за избавление благодарят, верой-правдой служить
клянутся.
Валит толпа, а вдовий сын впереди шагает. Идут они день, другой,
а на третий приходят в деревню, откуда он родом.
Бежит вдовий сын к избушке, дверь отворяет - и к постели, где
мать третью неделю неживая лежит. Окунул ветку говорящего дерева в живую
воду и той водой мать покропил. И в тот же миг старушка глаза открыла.
Жива-здорова, с постели встает, будто и не хворала вовсе. Добрый сын
обнимает мать, радуется, а с ним и весь народ ликует, веселится.
Только два человека не радуются: два умных брата. Обидно им, что
дурак живую воду раздобыл, а они, умные, не сумели. Не захотели они на
братнино счастье глядеть. Тишком да молчком в чужую сторону ушли. А в
чужой стороне своих умных хватает - никто старшего брата не почитает. И
пришлось ему навоз на поле возить.
Среднему брату совсем не повезло: сложил он голову на чужбине.
Много ли, мало ли времени прошло - на месте убогой деревушки
раскинулся большой и славный город. Посреди города замок высится.
Вдовий сын женился на своей девушке - белой лилии, и стали они в
замке жить, добрые дела вершить. |
|
